То, что брат вернулся в монастырь без двух пальцев на левой руке, первым заметили апокризиарий, фра Винченцо...

- И, затаив дыхание, будто перед прыжком в кипящая пламени: - Я намерен просить вас о милости и снисхождения. И - вашего благословения, если вы считать возможным. Отче, я ... Я хочу оставить орден.
- Объясни, - велел наставник, и искалеченный его ученик рассказал, что к чему.

Вот тогда и воцарилось в саду то предгрозья.
Искалеченный брат знал, конечно, что из ордена законников можно пойти...

Когда пробьет час секача, приходи в стоптанных сапог, - то просили, или настаивали в записке. Судя по нарисованного внизу корявого сапога, текст составлял хозяин упомянутого заведения, Рубер Ходяга.

Фантин злинькы подумал, для чего он мог срочно понадобиться Ходязи, ничего не придумал и таки решил идти. Собственно, решать было нечего. Рубер он верил, властей не боялся, поскольку уже неделю как лег на дно и жил на старые сбережения...

Бухта, образованная двумя мысами-клешнями, гостеприимно раскрывает свои объятия; просто в порту уже булькает, пенится варево дел, справочок, справищ, звонкая монета пересыпается из рук в руки, товары на любой вкус тянутся на склады и со складов, греют чуб погрузчики, катятся сходням тяжеленные бочки, зеваки не ловят ворон и пытаются стырить, выпавшее из тюков (как упало, уже пропало, - вот она, воплощенная народная мудрость), корабельные плотники в доке латают вскрытые брюхо Цирцеи, сборщики таможенного недовольны: жарко сегодня! - Они всегда недовольны, такие деньги через их руки проходят - и почти все - мимо кармана, за исключением взяток, но взятка - это разве прибыль, так, слезы одни! - Здесь и в кротчайший человека характер спаскудиться...

Солнце сползает по небу прямо на копья дымоходов, Альяссо продолжает торговать, выпивать, править таможенное, ругаться, родить в муках или безболезненно отходить к праотцам; улицам чаще, чем обычно, проходжаються стражники, всегда по двое, в полных доспехах и с алебардами на плечах (как уже говорилось, город взволнованное дерзким ограблением на вилле подесты, синьора Леандро Циникулли). Фантин лежит на чердаке, солома покалывает, но ничего, бывало и хуже, главное - предчувствие беды вгамувалося: то послушалось хозяйственного веления, а нет причин для беспокойства...

- Конечно, от Руберових глаз в сапоге ничего не скроется, он давно заметил Фантина и теперь, наскоро отдав приказы - в том числе и служанки-недбаси, - спешит навстречу гостю.
- Прости, старик, сегодня ты останешься без выпивки!
- Пустое. - Отмахивается Лезвие Монеты и уже тише спрашивает: - Ну, в чем дело?

- А?
- Эту записку ты писал?
Ходяга, насупив брови, вглядывается в бумажку.
- Нет, не я...

Да нет, понимает Фантин, лицо musicus'a действительности рассеивается черты его нечеткие: вот, например, нос - какой у него нос? крючковатый, курносый, с горбинкой? - Не разобрать! Форма усов и бороды также переменная, если не смотреть прямо в глаза, а будто краем глаза, тогда кажется: вот-вот уловишь настоящую, да нет, не удается, все плывет, все меняется.
Только взгляд остается прежним.
Он вообще словно из другого лица: внимательно-острый, насмешливый, немного усталый. НЕ горланський взгляд.

- Вам понравились мои песни?
- Хорошие песни...

Косматые брови сошлись над переносицей: хозяин недоволен, хозяин сердится. - Ты все хорошо понял.
И Лезвие Монеты решает: а-а! будь что будет! Даже если только половина разговоров о Магус - правда, господин лазутчика упечет Фантина в холодную запросто. Даже не моргнет.
Уже упек бы, если бы было желание!
- Недели две, - отвечает Фантин. - Может, позже...

В первом случае, будь добр, служи на благо церкви, если же нет - вот и второй случай, при котором принадлежит тебе по душам, что обычно раскрывает весь подноготная подозреваемого, ну а потом - теплое, даже горячее прощание - и неотвратимая дорога на небеса, все равно, как за руку тебя туда провел бы сам Папа.
Магус - одни из тех, кто не торопится с прогулками на небо и предпочитает жизнь земному...

Все это, повторим, вызвавшего священный трепет и восхищение у всех заинтересованных сторон. Но постепенно выяснялось, что престижный призрак предка имеет и отрицательные черты. Да, действительно, мате ¬ риал ¬ не его не беспокоило, он НЕ глядел, не мерз, не хотел спать, - но душа (и самая, бессмертна!) Жа ¬ дала должного пропитание. Беседы, чтение книг, наслаждение музыкой - все это призрак мог иметь, но проявление ¬ лялося, что играть для призраков, даже за большие деньги, Никто не желает; книги из семейных библиотек привидениями прочитывалы быстро, новые же фолианты слишком дороги для большинства потомков некогда зажиточных родов.
Ну и нельзя забывать о разговорах - не доступную для призраков развлечения...

Слидцы-инквизиторы иногда пренебрежительно сетуют Магус Идейным - и вполне справедливо.
Впрочем, кроме миркувать идейных, Оберто имел еще и средства, Чтобы продолжить расследование: семья Циникуллы оплатила ему вознаграждение якобы за то, что побеспокоилы, а в действительности - чтобы как можно быстрее избавиться от нежелательного гостя.
Басне о потерялись обороты не поверил - и Вскоре в подозрения Своих убедился. Улицы Альяссо усиленною патрулювалися стражей, явно получила значительного нагоняй; вообще отношение ко всякого Воровского отродье стало жестче...

А вернись к нему спиной, дай удостовериться, что ты вооружен и расслаблен, - пожалуй, пырнет своим ножичком-Валлетом, под пряжку ремня замаскированным, - и опомниться НЕ успеешь!
- Сердится не будете?
- Не буду.
- Зачем вам это? Ну, перстни краденые. Вам же Синьор Леандро заплатили за услуги, вы же и уехали были. Сам он в вознаграждении за погремушки Эти НЕ извещал. А так ... ну какой резон?

- Я - Магус, - напоминает Оберто...

Да, правильно, Магус в темноте видит, почти как днем, а вот Фантин - нет. Но даже если это Был бы грим, а не крыса - хлебныя крошки вряд ли понадобившемуся бы. Гриме, одна из ветвей мелко народця, поселяются обычно на кладбище или вблизи от них. их хлебом не корма - дай попугать людей, но в целом миролюбивы, и хоть иногда любят пошалить (почти все пуерулы? этим грешат), а все же не злобные.

Словом, отпугивать или отвлекать грим Фантиновы НЕ Пришлось бы, да и за подарки хлебныя крошки не везде годятся...

Но надо же когда закаливать душу? Или ты уже не уверен, что сможешь про ¬ вес ¬ ти нас на виллу синьора Леандро?

- На слабо берете? Ладно, Мессер, пойдем. Но потом, как вдруг что-то, - упрекайте себя!

Когда они вошедшим в склеп, звон над церковкой звонила, грим - смотрел в сторону Нижнего Альяссо...